Nozarashi
Душевно люблю, когда люди начинают читать тебе нотации и нравоучения кагбэ заочно. Когда ты их об этом не просил. Да еще и искажая действительность. Ужасно раздражает, если честно, как люди любят вешать ярлыки на твои чувства, мысли, отношение к ситуации, решать за тебя, что ты думаешь, чем руководствовался и каковы были твои мотивы, а потом - оценивать тебя и говорить: ах, вот здесь это не так, неправильно, смотри, я сейчас тебе покажу, как надо.
Я бы зашипела и нарычала, если бы сейчас столкнулась с этим человеком лицом к лицу. В данный момент я в очень недобром расположении духа, впрочем, к счастью, это сугубо адресно. Пусть направлено и не на одну персону.
Еще я душевно люблю, когда люди втягивают в обсуждение своих проблем подружек близких и далеких, давних и не очень, мам, бабушек, посторонних, левых людей. Мне это напоминает сбор партии в игре, главное - завербовать себе хорошую группу поддержки.
Наверное, я одна тут такая дура, что обсуждаю свои межличностные проблемы только с лучшим другом? Моя последняя попытка выговориться кому-то еще закончилась вышеупомянутой жопой с наставлениями, и, честное слово, меня тошнит и больше откровенничать не тянет.
Это все возрождение. Оно открыло вентель, и теперь мои эмоции хлещут по любому поводу. Мне стало куда легче освобождать гнев, ярость, возмущение, печаль, радость, они стали прозрачнее и чище, яростноее и ярче, как будто краски перестали смешиваться и я снова бью наотмашь ярко-алым, ядовито-желтым, нежно-зеленым, тепло-терракотово-розовым, сияющим белым. Я легко переключаюсь с одного на другое, позволяя себе.
Недавно я поняла, что люблю жемчуг, матовое стекло, человека, с которым хочу прожить, "пока смерть не разлучит нас", и желательно в следующей жизни тоже, звучание арабских языков и арабскую вязь, что меня завораживает быстрая езда и, возможно, я хотела бы стать каскадером или автогонщиком, обожаю запах сирени, могу подолгу смотреть, не отрываясь, на картины Климта, литься, забывшись, в звуках колоратурного сопрано, спасаться классической музыкой от звуков дома, по собственной инициативе болтать с мамой о мелочах, покупать декольтированные кофточки непривычного густого темно-лилового цвета, напоминающие мне о чем-то очень давнем и далеком, но красивом, том, в чем я чувствовала себя красивой, что мне становится интересно на порядок больше конкретных вещей, что мне жадно, мне голодно, я хочу есть, я хочу вкуса, я хочу тактильного ощущения, цвета, запаха, формы, звучности - всего хочу. Что я очень, очень хочу расширить свои границы восприятия и вгрызаться в жизнь всеми зубами. И что хочу их заточить.
И вот что некоторые вещи. Меня бесят настолько, что я готова рвать и метать из-за этого, отводя уши назад, скалясь, потому что я тоже животное, я живое, полнокровное и с наконец-то проясняющимся зрением, и мне от этого хорошо.
Я бы зашипела и нарычала, если бы сейчас столкнулась с этим человеком лицом к лицу. В данный момент я в очень недобром расположении духа, впрочем, к счастью, это сугубо адресно. Пусть направлено и не на одну персону.
Еще я душевно люблю, когда люди втягивают в обсуждение своих проблем подружек близких и далеких, давних и не очень, мам, бабушек, посторонних, левых людей. Мне это напоминает сбор партии в игре, главное - завербовать себе хорошую группу поддержки.
Наверное, я одна тут такая дура, что обсуждаю свои межличностные проблемы только с лучшим другом? Моя последняя попытка выговориться кому-то еще закончилась вышеупомянутой жопой с наставлениями, и, честное слово, меня тошнит и больше откровенничать не тянет.
Это все возрождение. Оно открыло вентель, и теперь мои эмоции хлещут по любому поводу. Мне стало куда легче освобождать гнев, ярость, возмущение, печаль, радость, они стали прозрачнее и чище, яростноее и ярче, как будто краски перестали смешиваться и я снова бью наотмашь ярко-алым, ядовито-желтым, нежно-зеленым, тепло-терракотово-розовым, сияющим белым. Я легко переключаюсь с одного на другое, позволяя себе.
Недавно я поняла, что люблю жемчуг, матовое стекло, человека, с которым хочу прожить, "пока смерть не разлучит нас", и желательно в следующей жизни тоже, звучание арабских языков и арабскую вязь, что меня завораживает быстрая езда и, возможно, я хотела бы стать каскадером или автогонщиком, обожаю запах сирени, могу подолгу смотреть, не отрываясь, на картины Климта, литься, забывшись, в звуках колоратурного сопрано, спасаться классической музыкой от звуков дома, по собственной инициативе болтать с мамой о мелочах, покупать декольтированные кофточки непривычного густого темно-лилового цвета, напоминающие мне о чем-то очень давнем и далеком, но красивом, том, в чем я чувствовала себя красивой, что мне становится интересно на порядок больше конкретных вещей, что мне жадно, мне голодно, я хочу есть, я хочу вкуса, я хочу тактильного ощущения, цвета, запаха, формы, звучности - всего хочу. Что я очень, очень хочу расширить свои границы восприятия и вгрызаться в жизнь всеми зубами. И что хочу их заточить.
И вот что некоторые вещи. Меня бесят настолько, что я готова рвать и метать из-за этого, отводя уши назад, скалясь, потому что я тоже животное, я живое, полнокровное и с наконец-то проясняющимся зрением, и мне от этого хорошо.