Nozarashi
Оказывается, не только по куску сны укуренные сниться умеют.
Про раны, инст и дурные приметыСнилось мне, что мы вроде как в нашем институте был какой-то относительно открытый урок, во время которого маленькая (класс 6?) девочка с темными волосами-каре и серьезным лицом, в темно-зеленом бархатном платьице, белывх колготочках и черных туфельках. Девочка играла на скрипке, предварительно сама подстраивая скрипку под гитару, которая нафиг не была нужна.
А потом тетка, вроде препода, седеющая и в очках, говорит: дескать, я и не думала, что у нас в институте такие хорошие девочки есть! Вот есть еще ... (указывает на одну из моих однокурсниц), Добенецкая...
- Дубенецкая, - немного слишком строго поправила я. Судя по ее лицу, мой тон ее не то чтобы расстроил, но удивил.
*это явно было взыгравшее самолюбие*
Потом она спросила ее: "А что ты видела сегодня во сне, Яночка?" Яночка потупилась и смущенно пробормотала, яки Хината: "Мальчика". Тут дама начала рассказывать, что Яночке в последнее время очень интересные сны снятся - игрушечные солдатики, которые разговаривают. Она их мальчиками называет. А поскольку институт вроде как психологический, она сразу же сказала, что это говорит о ее особом восприятии людей как частей единой системы или как-то так. Солдатики, ага.
"Эти ваши солдатики - фигня по сравнению с моими хэппи-эндами в Куске на Амазонке!" - гордо подумала я, но вслух ничего не сказала.
Потом мы пошли по коридорам на выход... Внутреннее кхем, убранство института было примерно тем же, что у нас, только системы коридор+куча дверей не было; там легко было заплутать. А тут еще и стемнело... Мне стало страшно, я потерялась, да еще и встретила в коридоре черную кошку. Вконец запаниковав, я решила спрятаться от нее (да, от черной кошки!) в пустой аудитории. А потом услышала шаги за дверью. Смотрю - в углу маленький такой люк. И надпись: playcat. Не будь дура, открыла его и нырнула туда ногами вперед. Только проблема одна - некая красная куртка, которая тогда была надета на мне, зацепилась и осталась на поверхности.
Далее я проснулась. Но Эдельвейс он сцуко упрямый, он заинтриговался, перевернулся на другой бок и стал смотреть сон дальше.
А дальше был следующий день, когда я слушала страшный шепот в ушах. Прямо так, шипяще, глухо, по-змеиному: "Иди т-т-туда-а-а...". Поделилась с четверыми однокурсниками и уговорила их: дескать, страшно мне, сходите со мной куртку поискать - вчера замерзла, пока до дома добралась. Идем, идем, вижу в углу в коридоре опять какой-то люк с надписьью playcat; думаю - ну точно, кошка утащила. Тяну ребят по инсту поскорее, пока не стемнело, вдруг на какой-то маленькой получердачной деревянной лесенке слышу шепот: "Открой дверь". Открываю. Крошечная каморка без окон, в уголке каминчик величиной с монитор моего ноута, стены и пол обшиты досками, в углу елка со старыми новогодними игрушками, на полу - хилый коврик. И сидят по углам и посреди комнаты еще трое-четверо ребят. Один на табуретке, безбровый и самый жуткий. Ухмыляется.
Тут опять слышу: "Кот скоро будет здесь". Говорю об этом однокурсникам. Смотрю на безбрового и так интуитивно пальцем в небо:
- Это ты шептал?
Он лыбится:
- Ну, я.
- А где моя куртка?
- У черного кота.
- А кот где?
- Скоро придет.
Смотрю - из-под елки кот выходит. Без куртки. Я возмущаюсь, а безбровый хитро так говорит:
- А мы особенные, у нас тут свои правила. Мы вам поможем, а за это каждый из нас по одному нашему желанию исполнит. А ты присаживайся, присаживайся, будешь рай насиживать.
Я плюхаюсь на пол. Сказать, что однокурсники не при чем, а куртка нужна мне одной, никто так и не подумал, да и мне в голову это не пришло. Зато замечание про рай насторожила меня куда больше:
- Это в смысле - насиживать рай?
- Ну раненые у нас рай насиживают.
То, что я раненая, меня ни сколько не удивило, словно так и было; я больше возмутилась, откуда он про ранение знает, вроде на лбу ж не написано... Но да ладно. Мне-то сразу представился ритуал, при котором мои раны истекают кровью, я при смерти, открываются ворота в рай - ребята проходят на халяву, а я остаюсь в попе. В смысле, в подвешенном состоянии.
Странно потом было. Кажись, мы направились их желания исполнять... в Египет.
Вернее, там была сложная логическая цепь с Египтом, в плане красного моря. Этот безбровый кому-то из наших сказал, что глаза у этого человека самого красивого цвета - цвета моря. Я смотрю на волны, думаю: серые? Зеленые? Синие? А кто-то встревает: дык ведь самый красивый цвет - красный! Тут я и решила, что море, на берегу которого мы находились, и есть Красное, где я никогда не была, а значит, мы в Египте.
Светит солнце, море такого нежного-нежного голубого цвета, мелкое, с белым песком, далеко уходит и как бы холмики со дна поднимаются, и можно от одного до другого по колено в воде дойти. И так светло, хорошо, спокойно, весело... Не считая наших однокурсников, несчастный четверых чудиков с чердака и мыслей о куртке и черной кошке. Запускаю руку в песок, вытаскиваю - а там ракушки. Тонкие, узкие, вот эти винтовые, только как рожок, смотрю на них: а ведь еще ни разу на море, где таких ракушек навалом, я не была. Сижу и кайфую: море, море, ласковое мое море... Кто-то уже на серфе помчался. И тут вижу ту девочку со скрипкой. Она смотрит на кампанию, с которой я прибыла, и вдумчиво так повторяет: "Раз солдатик, два солдатик..." Вот прямо так - не мальчик, а солдатик. Наверное, потому, что девчонок у нас там тоже хватало. Потом Яночка (ее ж вроде Яночкой зовут...) смотрит на меня, берет доску и идет в воду.
- Что ты, прямо так поплывешь? - спрашиваю я. Она же все еще в этом своем платьице, туфелкьах и белых колготочках.
- Нет, конечно, - отвечает она, снимает туфельки, встает на доску мокрыми по щиколотку ножками в этих несчастных колготках, берет скрипку и едет, играя. Играет что-то из готарта. И чем громче играет, тем быстрее плывет доска. А народ купающийся весь в восторге, словно она местная достопримечательность и делает такое каждый день. А потом я иду к берегу и вижу черного кота, который плывет на моей куртке, как на серфе; я кидаюсь его поколотить, выдираю куртку, натягиваю ее на себя, выхожу на сушу...
А безбровый ухмыляется:
- Что, под красной курткой красного моря не видно?..
Я недоумеваю; смотрю - а у меня рана через весь живот косая. Открытая. Как будто свежая. но вроде бы еще та, старая. Оборачиваюсь - смотрю на кота, а кот тоже ухмыляется. И мне становится очень страшно, и как будто уже темно и гулко.
Вот тут я и проснулась.
Интересно, что бы сказал по этому поводу дедушка Фрейд. -__-
Про раны, инст и дурные приметыСнилось мне, что мы вроде как в нашем институте был какой-то относительно открытый урок, во время которого маленькая (класс 6?) девочка с темными волосами-каре и серьезным лицом, в темно-зеленом бархатном платьице, белывх колготочках и черных туфельках. Девочка играла на скрипке, предварительно сама подстраивая скрипку под гитару, которая нафиг не была нужна.
А потом тетка, вроде препода, седеющая и в очках, говорит: дескать, я и не думала, что у нас в институте такие хорошие девочки есть! Вот есть еще ... (указывает на одну из моих однокурсниц), Добенецкая...
- Дубенецкая, - немного слишком строго поправила я. Судя по ее лицу, мой тон ее не то чтобы расстроил, но удивил.
*это явно было взыгравшее самолюбие*
Потом она спросила ее: "А что ты видела сегодня во сне, Яночка?" Яночка потупилась и смущенно пробормотала, яки Хината: "Мальчика". Тут дама начала рассказывать, что Яночке в последнее время очень интересные сны снятся - игрушечные солдатики, которые разговаривают. Она их мальчиками называет. А поскольку институт вроде как психологический, она сразу же сказала, что это говорит о ее особом восприятии людей как частей единой системы или как-то так. Солдатики, ага.
"Эти ваши солдатики - фигня по сравнению с моими хэппи-эндами в Куске на Амазонке!" - гордо подумала я, но вслух ничего не сказала.
Потом мы пошли по коридорам на выход... Внутреннее кхем, убранство института было примерно тем же, что у нас, только системы коридор+куча дверей не было; там легко было заплутать. А тут еще и стемнело... Мне стало страшно, я потерялась, да еще и встретила в коридоре черную кошку. Вконец запаниковав, я решила спрятаться от нее (да, от черной кошки!) в пустой аудитории. А потом услышала шаги за дверью. Смотрю - в углу маленький такой люк. И надпись: playcat. Не будь дура, открыла его и нырнула туда ногами вперед. Только проблема одна - некая красная куртка, которая тогда была надета на мне, зацепилась и осталась на поверхности.
Далее я проснулась. Но Эдельвейс он сцуко упрямый, он заинтриговался, перевернулся на другой бок и стал смотреть сон дальше.
А дальше был следующий день, когда я слушала страшный шепот в ушах. Прямо так, шипяще, глухо, по-змеиному: "Иди т-т-туда-а-а...". Поделилась с четверыми однокурсниками и уговорила их: дескать, страшно мне, сходите со мной куртку поискать - вчера замерзла, пока до дома добралась. Идем, идем, вижу в углу в коридоре опять какой-то люк с надписьью playcat; думаю - ну точно, кошка утащила. Тяну ребят по инсту поскорее, пока не стемнело, вдруг на какой-то маленькой получердачной деревянной лесенке слышу шепот: "Открой дверь". Открываю. Крошечная каморка без окон, в уголке каминчик величиной с монитор моего ноута, стены и пол обшиты досками, в углу елка со старыми новогодними игрушками, на полу - хилый коврик. И сидят по углам и посреди комнаты еще трое-четверо ребят. Один на табуретке, безбровый и самый жуткий. Ухмыляется.
Тут опять слышу: "Кот скоро будет здесь". Говорю об этом однокурсникам. Смотрю на безбрового и так интуитивно пальцем в небо:
- Это ты шептал?
Он лыбится:
- Ну, я.
- А где моя куртка?
- У черного кота.
- А кот где?
- Скоро придет.
Смотрю - из-под елки кот выходит. Без куртки. Я возмущаюсь, а безбровый хитро так говорит:
- А мы особенные, у нас тут свои правила. Мы вам поможем, а за это каждый из нас по одному нашему желанию исполнит. А ты присаживайся, присаживайся, будешь рай насиживать.
Я плюхаюсь на пол. Сказать, что однокурсники не при чем, а куртка нужна мне одной, никто так и не подумал, да и мне в голову это не пришло. Зато замечание про рай насторожила меня куда больше:
- Это в смысле - насиживать рай?
- Ну раненые у нас рай насиживают.
То, что я раненая, меня ни сколько не удивило, словно так и было; я больше возмутилась, откуда он про ранение знает, вроде на лбу ж не написано... Но да ладно. Мне-то сразу представился ритуал, при котором мои раны истекают кровью, я при смерти, открываются ворота в рай - ребята проходят на халяву, а я остаюсь в попе. В смысле, в подвешенном состоянии.
Странно потом было. Кажись, мы направились их желания исполнять... в Египет.
Вернее, там была сложная логическая цепь с Египтом, в плане красного моря. Этот безбровый кому-то из наших сказал, что глаза у этого человека самого красивого цвета - цвета моря. Я смотрю на волны, думаю: серые? Зеленые? Синие? А кто-то встревает: дык ведь самый красивый цвет - красный! Тут я и решила, что море, на берегу которого мы находились, и есть Красное, где я никогда не была, а значит, мы в Египте.
Светит солнце, море такого нежного-нежного голубого цвета, мелкое, с белым песком, далеко уходит и как бы холмики со дна поднимаются, и можно от одного до другого по колено в воде дойти. И так светло, хорошо, спокойно, весело... Не считая наших однокурсников, несчастный четверых чудиков с чердака и мыслей о куртке и черной кошке. Запускаю руку в песок, вытаскиваю - а там ракушки. Тонкие, узкие, вот эти винтовые, только как рожок, смотрю на них: а ведь еще ни разу на море, где таких ракушек навалом, я не была. Сижу и кайфую: море, море, ласковое мое море... Кто-то уже на серфе помчался. И тут вижу ту девочку со скрипкой. Она смотрит на кампанию, с которой я прибыла, и вдумчиво так повторяет: "Раз солдатик, два солдатик..." Вот прямо так - не мальчик, а солдатик. Наверное, потому, что девчонок у нас там тоже хватало. Потом Яночка (ее ж вроде Яночкой зовут...) смотрит на меня, берет доску и идет в воду.
- Что ты, прямо так поплывешь? - спрашиваю я. Она же все еще в этом своем платьице, туфелкьах и белых колготочках.
- Нет, конечно, - отвечает она, снимает туфельки, встает на доску мокрыми по щиколотку ножками в этих несчастных колготках, берет скрипку и едет, играя. Играет что-то из готарта. И чем громче играет, тем быстрее плывет доска. А народ купающийся весь в восторге, словно она местная достопримечательность и делает такое каждый день. А потом я иду к берегу и вижу черного кота, который плывет на моей куртке, как на серфе; я кидаюсь его поколотить, выдираю куртку, натягиваю ее на себя, выхожу на сушу...
А безбровый ухмыляется:
- Что, под красной курткой красного моря не видно?..
Я недоумеваю; смотрю - а у меня рана через весь живот косая. Открытая. Как будто свежая. но вроде бы еще та, старая. Оборачиваюсь - смотрю на кота, а кот тоже ухмыляется. И мне становится очень страшно, и как будто уже темно и гулко.
Вот тут я и проснулась.
Интересно, что бы сказал по этому поводу дедушка Фрейд. -__-